«Эффективный» курс и неэффективное управление

Часть 1

Однажды в интернете меня заинтересовала статья в журнале «Вопросы экономики», N 10 за 2006 г. известного чиновника, в недавнем прошлом министра финансов и кандидата экономических наук (специалиста по экономическому соревнованию). Прочитав её, я решил поделиться своим мнением, поскольку автор – из тех, кто небезуспешно пытается влиять на курс развития экономики. Общий вывод такой: автор (назовём его для краткости экспертом) писал статью с намерением произвести на читателя впечатление специфической монетарной терминологией, не утруждая себя хоть сколько-нибудь глубоким анализом реальных проблем в экономике, «возникающих» в результате «роста» эффективного курса рубля.

Начну с того, что цифры, которые приводит автор, вызывают сомнения. Он пишет: «темпы повышения реального эффективного курса рубля за период с 2003 по 2006 г. составили 29,7%», чуть дальше: «за рассматриваемый период в целом реальный эффективный курс повысился на 26,7%». «Рассматриваемый период» – это с 2002 г. по 2006 г. На 3 п.п. разница – это из-за низкого старта в 2002 г. – 0,97%. Расчеты в подтверждение своих цифр автор не приводит. При этом отсылает нас к официальным темпам прироста реального эффективного курса рубля (РЭКР) относительно корзины иностранных валют (% к предыдущему году):

Автор сетует на темп прироста РЭКР в 2005 году на 10,5%, что и дало скачок за три года почти на 29,7% по версии автора. Но при темпах, приведенных в таблице, рост РЭКР может быть только чуть больше 15% (если 2003 г. = 100, то 110,5/1,041= 115,03). Либо ошибся в расчетах, либо у него другие темпы прироста. Но тогда зачем он ссылается на эту таблицу? Если в нашем экспорте преобладают нефть и газ, а расчёты  — в евро и долларах США, логично было использовать не общий индекс, а именно к доллару. Согласно официальным данным, в 2005 г. РЭКР упал относительно 2004 г. и по отношению к доллару – с 114% (2004) –до 103,9% (2005), и по отношению к бивалютной корзине (доллар-евро) –с 111,9% – до 107,3% соответственно. К семёрке стран-основных партнёров (Германия, Белоруссия, Украина, Китай, Италия, Нидерланды и, почему-то, США), на которых приходилось 43% всего внешнеторгового оборота (201,8 млрд.$), РЭКР якобы вырос особенно сильно (по версии автора статьи), на 32,4%. Он пишет: «Так, за рассматриваемый период в целом реальный эффективный курс повысился на 26,7%, в то время как по отношению к валютам семи основных торговых партнеров России – на 32,4%. Следовательно, в последние годы российские товары в еще большей степени, чем отражает реальный эффективный курс, утрачивали свои ценовые преимущества относительно товаров, произведенных в этих странах». Во-первых, в 2006 г. место США  на самом деле оспаривала Турция с оборотом в 17 млрд.$. Во-вторых, последняя фраза в цитате – фактически признание, что при расчете реального эффективного курса рубля недооценена была инфляция и, следовательно, РЭКР был рассчитан неверно. Тем не менее, на базе этих неверно заложенных исходных данных автор статьи продолжает делать выводы. В-третьих, расчеты были сделаны с использованием общего индекса к иностранным валютам, а у нас преимущественно один товар–поставщик валюты – нефть. Цена на нефть котируется в долларах и, значит, расчеты со всеми велись преимущественно (или путем пересчета) в долларах. Значит, гривны и юани в корзине – лишние. Кроме того, рост эффективного курса – это не болезнь экономики, это чисто теоретическое понятие, внешний признак каких-то перемен в экономике или политическом курсе, не обязательно в худшую сторону: ведь рост, например, курса юаня руководство Китая не беспокоит. Далее он пишет: «Так, цены на нефть в соответствующих бюджетах прогнозировались на 2005 г. на уровне 28 долл. США/барр., фактическая же цена составила 50,6 долл./барр.; на 2006 г. — соответственно 40 и 62 (за восемь месяцев) долл./барр. В 2005 г. при цене на нефть 28 долл./барр. сальдо счета текущих операций прогнозировалось в размере 38 млрд долл.США, а прирост валютных резервов как результирующая платежного баланса планировался в размере 19 млрд долл. Фактически они составили соответственно 83,6 млрд и 61,5 млрд долларов».

Фактически цена на нефть марки Urals составляла ($ за баррель): 

Отсюда видим: за 2004-2005 год она выросла в 1,46 раза (50/34,2), т.е. несколько меньше, чем фактическое значение против ожидаемого – 1,78 (50/28). Это потому, что автор (возглавляемое им министерство) ошибся с «оценкой» цены на нефть на 2005 г. (для наших чиновников экономического блока вообще свойственно часто ошибаться не только в прогнозах, но и в использовании уже известных сведений). При этом оба коэффициента (1,46 и 1,78) много меньше коэффициента фактического значения прироста валютных резервов против ожидаемых – 3,24 (61,5/19). Это значит, что помимо цены есть еще ряд факторов, на которые наш эксперт не обращает никакого внимания, т.к. логическая цепочка им выстраивается от курса рубля к росту импорта (так в теории): «Одной из причин торможения экономического роста являются высокие темпы прироста импорта, вызванные повышением курса рубля».

Посмотрим на темпы:

Отмечу: данные взяты из официальной статистики. У автора статьи темпы роста импорта тоже другие (% к предыдущему году):

Исключая 2001 г., в действительности темпы роста импорта были даже выше, чем у автора статьи. Но и экспорт не отставал, несмотря на рост эффективного курса рубля. При этом доля нефти в экспорте выросла в 1,5 раза с 44% в 2000 г. до 66,2% в 2006 г., а темп роста цены на нефть, исключая 2005 г. отставал и от экспорта и от импорта. Наш эксперт потому не заметил этой тенденции, что она противоречит его концепции, согласно которой в эти годы рос импорт вследствие роста курса рубля. Цена на нефть (по мнению эксперта) дала приток избыточных валютных резервов, хотя на глазах автора и подконтрольно ему еще больше рос физический объем экспорта нефти. И ничего не стоило чуть поднять экспортные пошлины, чтобы скорректировать негативную тенденцию. Пошлины, напротив, чаще понижали, чтобы не терять нишу на рынке и отгружать нефти еще больше. Что касается роста импорта, то мы понимаем, что в целях импорта обычно происходит покупка валюты и, следовательно, на рост курса рубля его продажа не влияет, а совсем наоборот. Просто при сильной национальной валюте импортный товар становится дешевле для импортёра и немного дороже обходятся иностранцам основные фонды и недвижимость в России. Думаю, это и вызвало беспокойство эксперта. «Повышение курса национальной валюты такими высокими темпами опасно для любой экономики…», пишет он. И далее: «Страны — экспортеры нефти в период высоких цен на сырье, несмотря на значительные профициты счета текущих операций, стремятся не допускать повышения эффективных курсов своих валют; более того, они часто прибегают к их ослаблению».

В разделе, где автор рассматривает взаимозависимость эффективного курса рубля и цен на нефть, он справедливо отмечает, что динамика эффективного курса рубля (который рассчитан неверно, по признанию самого автора, т.к. в расчете ошибка и в инфляции, и неточности в оценке др. факторов) почти повторяет динамику изменения цен на нефть:

Номинальный курс рубля также демонстрирует некоторую зависимость от цены на нефть. Я уже приводил этот график.

Связь между ними явно прослеживается. Но надо понять, — почему. Очевидно, потому, что нефть – основной поставщик валюты. И только диверсификация экспорта позволит разорвать эту зависимость. Не углубляясь в причины, оставляя эту проблему без ответа, эксперт считает достаточным констатировать: из-за высокой цены рынок перенасыщается денежной массой – это для автора главное. «Вместе с тем дополнительный приток капитала в страну при избыточной ликвидности обостряет проблему инфляции», — пишет он.  И далее: «Период с 1998 по настоящий момент характеризуется высокой инфляцией, которая в результате финансового кризиса резко возросла с 11% в 1997 г. до 84,4% в 1998 г.». Хочу обратить внимание, что «настоящий момент» (в момент написания статьи) – это 2006 г. А где данные «по настоящий момент»? Заметим также, что про курс рубля в 1998 г. автор ничего не говорит. Видимо, скачок курса в 1998 г. не был опасным для экономики, потому что РЭКР был низким из-за высокой инфляции. Трудно уловить логику его рассуждений, особенно когда скачут то цифры, то периоды: то 2002 – 2006, то 2003-2006, то с 1998 г. по настоящий момент (на самом деле — 1997 и 1998г.). Часто в его суждениях нет ни связи, ни логики, ни учета всех факторов. Разумеется, после скачка в 84,4% должна произойти стабилизация и снижение (относительно 1998 г., раз уж он сослался на этот год) РЭКР вслед за инфляцией. Других данных не приводит.

Эксперт вводит такое понятие, как «базовая инфляция», не объясняя, что понимает под этим термином: «Усиление базовой инфляции в 2006 обусловлено значительным ускорением (за счет существенного роста валютных резервов) темпов прироста денежной массы, которые начиная с мая стали превышать уровень 2005 г…. Чтобы изъять избыточную ликвидность из экономики (!!!) ЦБ РФ активно использует процентную политику». И далее: «В целях снижения инфляции Банк России предпринял более решительные действия по повышению номинального курса рубля, что в сложившейся ситуации является необходимой мерой для уменьшения эмиссии денег в обмен на нефтедоллары». И еще одно откровенное признание: «… основная нагрузка в этой области (т.е. стерилизации избыточного денежного предложения) легла на Правительство. За первые восемь месяцев 2006 г. расширенное правительство изъяло из экономики 1095,9 млрд.руб., в то время как Банк России – только 212,9 млрд.руб.» Выясняется, что страна гонит нефть и газ за рубеж, обеспечивая себе приток избыточной (видимо, не нужной стране) валюты с риском раскрутить инфляцию (резервы ускоряют инфляцию!?), после чего предпринимает «решительные действия» — повышает номинальный курс, поднимает депозитные ставки, изымает «излишки» путем вложения в американские ценные бумаги, т.е. не инвестирует в экономику, а «стерилизует», чтобы понизить РЭКР. Разумное объяснение целесообразности такого денежного обращения в стране дать невозможно: нефть, газ из страны, а вырученные деньги – туда же. Автору статьи, похоже, нет до этого никакого дела. Эффективный курс рубля по его версии – это панацея от всех проблем экономики. Напрашивается вывод: правительство само создает проблемы с эффективным курсом рубля, копируя расчеты ФРС США, у которых внешнеторговая номенклатура на несколько порядков отличается от российской, только для того, чтобы их успешно решать. В теории. Потому что для страны, живущей в основном за счет импорта, эффективный курс национальной валюты большого значения не имее,т.к.ничего (кроме нефти и оружия) не экспортирует. При этом он заявляет, что это «опасно для любой экономики». Попутно заметим: резиденты от нефти инвестируют за рубеж прибыль, а нерезиденты, работающие в России, тоже «заработанную» прибыль выводят за рубеж. По логике, если с притоком нефтяных денег печатаются рубли («лишние» стерилизуются), то с оттоком они должны изыматься (тоже стерилизоваться). Что происходит? По оценке профессора университета управления В.Волоха, иностранные мигранты «обеспечивают 7-8% ВВП России». Это – 101,36 млрд.$ от сегодняшнего ВВП России = всего 1,267 трлн. $. Если в 2014 г. отток капитала из страны составил 151,5 млрд. $, то можно представить что остаётся стране от такой монетарной политики – дырка от бублика (101,36 – 151,5= -50,14), т.е. сверхстерилизация. И зачем нам нужна такая иностранная рабочая сила и приглашенные иностранные компании? Так мы получаем еще один аргумент, подтверждающий политику деиндустриализации страны Центральным Банком и Правительством, ибо без денег не может функционировать экономика, особенно обрабатывающая промышленность. И это не фигура речи, это факт, отраженный в официальной статистике (2014 г. млн.р):

Сокращение промышленной базы на 93,8 млрд. р. за 2014 год.

Читаем дальше: «Наиболее сильно отрицательное влияние быстрого повышения курса рубля ощущает бизнес, поскольку внутренние издержки начинают превышать издержки при производстве аналогичных товаров в других странах». Каких товаров? Нефти и газа, которые преобладают в экспорте или потребительских товаров, скудные остатки которых ещё страна производила и на экспорт не поставляла? Для автора статьи внутренние издержки зависят от курса рубля: чем крепче рубль, тем дороже обходится бизнесу, например, рабочая сила по сравнению с рабочим в США. И это неважно,  что в действительности рабочая сила в России по сравнению с рынком труда в США почти ничего не стоила. Много в этой связи говорят о производительности труда, демонстрируя неосведомлённость и в этом вопросе: производительность труда зависит не только от того, сколько рабочий выдаёт продукции в единицу времени, но и от структуры капитала, т.е. чем выше оснащенность труда, тем выше производительность. Таблица выше показывает: истинного капитала в виде оборудования, становится всё меньше. Бизнес (как в средневековье) предпочитает работать по принципу: два солдата из стройбата (читай, гастарбайтера из Азии) заменяют экскаватор. Экскаватор с экскаваторщиком становятся не нужны, но об этом ниже.

По версии автора статьи в росте эффективного курса есть и положительные моменты:

«…повышение курса рубля оказывает и положительное влияние на экономику. В частности, происходит вытеснение из внутреннего обращения иностранной валюты: увеличивается объем её продаж как банками и предприятиями реального сектора экономики, так и населением». Спорное заявление. А то, что «рост курса рубля приводит к снижению инфляции, сдерживая (!) рост цен на товарных рынках с высокой долей импорта», опровергает сама жизнь. Это для импортёра цены ниже, но не для потребителя. При отсутствии собственного производства, поставщики импорта стремятся закрепить за собой это монопольное положение, чтобы сохранить монопольно высокие цены. Особенно при падении (после роста) курса рубля. Торговцы импортным товаром будут сопротивляться появлению на рынке дешевого отечественного аналога, скорее будут провоцировать разорение оставшихся производств, чтобы обеспечить себе нужный уровень цен. Даже продукция сельского хозяйства не может пробиться на полки магазинов и рынков. Те резиденты, которым удалось отвоевать долю на рынке, устанавливая ценники на товары, ориентируются на высокие импортные цены. Иначе их не пустят на рынок, разорят. Так в реальной жизни.

Кроме того: «В результате растёт спрос на российские деньги, что способствует замедлению скорости их обращения и снижению инфляции». Насколько известно, во внутреннем обращении (кроме обменников и биржи) иностранная валюта давно уже под запретом, а предприятия, которые держат деньги в валюте на депозите и меняют их на рубли при выгодном курсе и высоком банковском проценте, – это не производственные предприятия реального сектора. Это – искусственно созданные управляющие компании для хранения и выгодного вложения частных денег. Вот эти структуры и называет автор статьи предприятиями реального сектора, очевидно, полагая, где деньги, там и реальный сектор. Реальный сектор – это где станки, а их в стране всё меньше: ок. 800 тыс. против 6 млн. в советское время. Бывшему министру станкостроения Н.А.Паничеву в 1992 г. на предложение сохранить отрасль Е.Гайдар сказал: «Да кому нужны ваши станки?! Понадобится – мы всё за рубежом купим». По словам бывшего министра, для завода «Форд» под Питером до сих пор всё, вплоть до гаек, поставляется из-за рубежа. Выручка, соответственно, вся уходит тоже за рубеж. Вот такое у нас импортозамещение, денежное обращение и «реальное» производство, которое не зависит от эффективного курса рубля, а только от конкретных решений правительства, не всегда квалифицированных. Когда экономическая политика строится по принципу «всё за рубежом купим», импорт не может не расти. У автора статьи явно прослеживается линия на то, чтобы и «невинность» перед отечественной экономикой соблюсти и курсу не изменить, а всю ответственность возложить на эффективный курс рубля, в основе которого затраты (в т.ч. на зарплату), которые надо сокращать. Для этого подходят гастарбайтеры и лучше, если нелегалы.

Спрос на российские деньги способствует замедлению скорости их обращения? А зачем это нужно? Чтобы навредить экономике? Как известно, простейшая формула расчета количества денег в обращении выглядит так: Д=Р/С, где Д – количество денег в обращении, Р – сумма цен товарной массы, С – скорость обращения денег. Таким образом, важно сохранить баланс в уравнении: С х Д= Р, а не стремиться к замедлению скорости обращения. Замедление скорости обращения неизбежно влечет за собой сокращение товарной массы во избежание инфляции предложения (уравнение стихийно будет выравниваться), т.е. сокращения производства, что у нас в России и происходит все 27 лет безраздельного господства монетарной политики, ныне которую воплощает в жизнь автор статьи. Инфляция предложения в данном случае – это когда сокращается физический объем, но растёт цена в силу необходимости покрыть затраты, растущие на единицу продукции. Эту проблему проще решить увеличением производства, сохраняя баланс равенства, что ведет к росту производительности и сокращению затрат на единицу, а предложения эксперта, наоборот, фактически ведут к сокращению производства, хотя на словах замедление темпов его якобы «беспокоит». «Спрос на российские деньги» обеспечивает рост курса рубля и, отмечая это как положительный фактор,  автор статьи противоречит сам себе, т.к. до этого писал, что рост курса национальной валюты опасен для экономики. Что беспокоит автора в росте импорта? Товарная масса? По его версии импорт составил в 2004 г.131,1 млрд.$, а в 2005 г. – 164,7 млрд.$. Официальная статистика дает данные значительно ниже: 97,4 млрд.$ и 125,4 млрд.$ соответственно. Опять ошибся? Учёл поставки по «серым» схемам? Может, у правительства и здесь двойная бухгалтерия? Или официальная статистика у нас тоже непредсказуема? Пугают объёмы? А как может быть иначе, если всё подчинено курсу, выбранному в 1992 г. – «всё купим за рубежом». Попутно замечу, что на мировом рынке нефти цены колеблются, а на внутреннем – только растут, т.к. нефть преимущественно идёт за рубеж, в т.ч. на переработку. И вот это является реальным источником инфляции.  Если все эти вопросы экономист не принимает во внимание, —  он не экономист. Экономист с шаблонным мышлением – это аналог бухгалтера, где всё регламентировано стандартными проводками. Если он исследует экономику только в части рынка, причем его узкого сегмента – рынка обмена валют, — это маркетолог узкого профиля, которому опасно вверять управление экономикой и финансами страны.

Подведём итоги, вытекающие из статьи: повышение курса – это «необходимая мера», но она «опасна для экономики», реальные темпы инфляции (по признанию автора) оказались выше, чем те, которые прогнозировались (и заложены были в расчет РЭКР) правительством, снижение обращения денег ведет к снижению деловой активности и производства и, как результат, к фактической деиндустриализации страны, что не стыкуется с озабоченностью эксперта о низких темпах производства, данные по импорту экспертом сильно завышены против реальных объемов, хотя темпы в более поздней статистике оказались ниже, рост экспорта (несмотря на неблагоприятный для него рост эффективного курса рубля) остался незамеченным, эффективный курс  (учитывая неверные исходные данные по инфляции и объему импорта) рассчитан неверно, США вместо Турции оказались в семёрке главных партнеров… Что же достоверного и полезного в статье? Выходит, ничего, пустое теоретизирование.

Я думаю, всем дочитавшим до конца мои заметки, ясно, что цитируемый эксперт – это А.Кудрин. Только боюсь, что таких «экспертов» в нашем правительстве — большинство.

Часть 2

Дополню впечатление о Кудрине некоторыми более поздними цитатами. Какие вопросы к нему остались открытыми?

В интервью каналу «Россия-24» 03.04.13 он объявил ошибочным заявление первого вице-премьера Игоря Шувалова о возможности наращивания расходов российского бюджета на модернизацию экономики. «В преддверии тяжелейшего экономического кризиса расходы бюджета надо не увеличивать, а сокращать. При этом хорошо бы увеличить внешние заимствования, пока для этого есть возможность». Т.е. в экономику вкладывать не надо (правильней «стерилизовать» ликвидность, вырученную за проданное сырьё), а внешние кредиты брать надо. Но зачем, если внутренними кредитными средствами пользоваться нельзя? Внешние заимствования (в отличие от внутренних) не включают печатный станок? Но включать или не включать, решает не рынок, а конкретные люди из Правительства, включающие (или не включающие) голову. Способ обойтись имеющейся денежной массой, известен: надо увеличить скорость обращения. Кудрин предлагает сделать ровно наоборот: замедлить обращение и взять взаймы. Как известно, кредиты бесплатно не дают. Перед развалом СССР внешний долг составлял около 55,7 млрд.$., а сейчас он вырос на порядок — до 590 млрд.$, при этом практически все основные фонды экономики были созданы в советские, догорбачёвские, в том числе «застойные» (!!!), годы. Так куда пошли кредиты и зачем нужны новые? В условиях либеральной экономики количество денег значительно опережает количество введенных в строй новых основных фондов в натуральном выражении (хотя в денежном — рост фантастический). Как мы видели выше, Кудрин ставит нас перед выбором: либо бороться с инфляцией, сдерживая рост экономики с целью получать дешевые кредиты (низкая инфляция — условие МВФ) для обслуживания иностранных компаний-поставщиков (пользуясь советом О.Бендера: «Запад нам поможет»), а также компаний, работающих в стране, и специалистов (гастарбайтеров), либо крах. Ни слова о стимулировании роста отечественного производства. Нигде и никогда я не видел что-то вроде ТЭО (экономического обоснования) привлечения иностранных фирм, рабочих и капиталов. И хотелось бы узнать, как эффективно были использованы 540 млрд.$, полученных ранее. Скорей всего ушли туда же за рубеж в оплату поставщикам пальмового масла. Т.е. их безрассудно проели. Долг повис на будущем поколении.

Вот еще важное заявление:

«Я, в принципе, за уменьшение доли государства в перспективном плане. Но в краткосрочном плане, пока самые низкие цены, я боюсь, что такая приватизация может привести к приватизации, скажем так, в нужные руки или опять же за счет государственных ресурсов«.

Т.е. основные фонды России по-прежнему недооценены, и по-прежнему, даже по низким ценам, отечественный бизнес не готов осуществлять приватизацию за свой счет — избалован бесплатной приватизацией. По- прежнему возможны два варианта: либо в нужные руки (по опыту 90-х), когда иностранные компании путем скупки и ликвидации отечественных компаний расчистили себе рынок сбыта и (ликвидировав советские, например, геолого-разведочные учреждения) сейчас предметно изучают стратегические ресурсы России, либо (тоже как в 90-е) свои, но за счет государства. Где были тогда ГОСУДАРСТВЕННЫЕ (как пишут на памятных досках) деятели, и где они сейчас? Не может быть человек ГОСУДАРСТВЕННЫМ деятелем, если его усилия направлены на ослабление государства!

Рыночник Кудрин настаивает на ослаблении роли государства в экономике, потому что считает, что «Когда государство руководит, то оно старается свою компанию продвигать на рынки в ущерб конкурентным правилам. Поэтому сегодня прямо надо сказать: многие наши госкомпании пользуются административным ресурсом для увеличения своей доли на рынке. Что является плохим для развития рынков, конкуренции, повышения качества».

Вот так — препятствует конкуренции (приглашать иностранные компании можно, не остерегаясь конкуренции с их стороны, а с собственным государственным сектором, хоть он и «неэффективный», конкурировать А.Кудрин не берётся). А с кем конкурировать государству, которое четверть века ожидало, когда частный сектор начнет созидать, а не банкротить. Кому государственный сектор перешёл дорогу, если на этом пути никого не было, и нет? Советник Президента утверждает, что государство  не стимулирует качество (можно подумать, что новые системы вооружения или новые космические аппараты разработаны частными предпринимателями). Видимо, он также забыл результат «качественного» изготовления частником агрегата для Саяно-Шушенской ГЭС  и ремонтных работ другой частной компанией, и что из этого вышло. Опыт минувших 27 лет свидетельствует: частный капитал может быть куда менее эффективным, чем государственный: с 1991 г. в частном секторе России эффективность растёт только в рублях, а в пересчете в доллары США (тоже дешевеющие) – эффективность стабильно имеет знак минус. Касается не только количества, но и качества.

Вот еще позиция Советника Президента относительно государственных проектов:

Государство «не может себя остановить в необходимости повлиять на продвижение отдельных проектов». Причем это происходит в разных сферах, где отдельные министерства видят свои интересы». О чём это он? Думаю, о возрождении авиастроения. Ведь вот парадокс: есть крупный рынок, есть спрос на авиалайнеры, но нет производства самолётов (в 90-е годы камня на камне не оставили сторонники рынка: в результате расчистили площадку под старые Боинги). Не было конкурентов и не было желающих занять эту нишу, начать производство отечественных самолётов. Пример «борьбы» с отечественным конкурентом — Тушинский машиностроительный завод. В 90-е гг. в результате конверсии после выпуска авиационной и ракетной техники стал производить одноразовые шприцы и лёгкие самолёты. Результат: как нередко бывает – сначала подозрения Генерального директора в хищении, потом пожар (декабрь 2015 г.), прекращение производства и увольнение людей. Такое у нас либеральное управление. Где она конкуренция, с кем конкурировать? Или, например, буровое оборудование, которое на высоком уровне качества производил СССР, а после либеральных реформ рынок так отрегулировал производство, что ничего производить не стали, хотя потребность была и есть. Нефть добывать не перестали, а оборудование пошло в ход преимущественно импортного производства. И капиталовложения сюда не идут, и желающих занять эту нишу, тоже нет. «Рынок» регулируется теми, кто против отечественного авиастроения, производства специального оборудования и станкостроения, кто призван в 1992 г. всё купить за границей. И А. Кудрин, судя по его заявлениям, в их числе.

Его предложения пенсионной реформы: «надо сокращать не пенсии, а пенсионеров», не критикует только ленивый или глухонемой. Почему? Да потому, что либеральная политика «стерилизации ликвидности» ведет к сокращению и производства – это аксиома. Предложение повысить возраст выхода на пенсию – свидетельство того, что экономика находится в глубоком кризисе: вместо того, чтобы расширять базу сбора налогов и социальных отчислений, главный советник Президента делает всё, чтобы эта база сжималась, как шагреневая кожа. Стерилизация загоняет бизнес в серые схемы использования рабочей силы: легче всего стерилизуются налоговые отчисления. Маниакальная идея Кудрина повысить пенсионный возраст оправдывается снижением доли трудоспособного населения. Дно будет достигнуто, якобы, к 2030 г. Расчеты, как всегда, Центр стратегических разработок во главе с А.Кудриным не приводит. При современных размерах пенсии немало пенсионеров согласились бы продолжить работу, но где? Есть ли им место в экономике? Этот вопрос задавать Кудрину бесполезно, похоже, он мало что в этом понимает. Попробуем прикинуть сами: официальная государственная статистика даёт среднесписочную численность работников на 2016 г., занятых на предприятиях российской собственности (без совместителей и работников несписочного состава), всего по Российской Федерации — 41 677 403 человека. Кроме того, 25155 действующих организаций с участием иностранного капитала занимают 3111,2 тыс.человек, в числе которых часть — иностранцы. Объективно — это ВСЕ рабочие места в России -44 788,6 тыс. По выборочному обследованию Росстат, численность рабочей силы в России в июле 2017 г. — 76,4 млн.человек, из которых, якобы 72,5 млн.были заняты в экономике, остальные – в поиске работы. Заняты где?  31,6 млн. граждан РОССИИ в работоспособном состоянии плюс их семьи непонятно, на что живут. А Кудрин — о дефиците рабочей силы. Положение катастрофическое, и оно продолжает усугубляться: бизнес-омбудсмен Б.Титов заявляет, что «Россия с 2012 по 2015 г. потеряла 6,8 млн.рабочих мест, в июле 2017 г. по официальной статистике было принято на работу 2 225,8 тыс.человек, а выбыло (уволены гл.образом по инициативе работодателя) – 2 407,2 тыс.человек. Таким образом, в июле 2017 г. 181400 человек потеряли работу за один месяц, это больше 2-х млн.в год. А нас пытаются уверить в росте экономики. Кудрин всё время говорит о дефиците рабочей силы, но никогда не говорит о количестве рабочих мест, которыми необходимо (для перехода к пенсионной реформе) обеспечить, в том числе 4 млн. намеченных им к сокращению пенсионеров. Предположим, Росстат по среднесписочному составу учёл не всех занятых работников. Попробуем посчитать иначе: по оценке ВШЭ в секторе крупного и среднего бизнеса за год создавалось 3-4 млн. рабочих мест и столько же ликвидировалось (10% от численного состава), что говорит о неустойчивости экономики. В промышленности создавалось 600-700 тысяч рабочих мест, а ликвидировалось от 1,5 млн. в 2009 г. до 720 тыс. рабочих мест в 2011-2012 гг. От 15,3 млн. человек там осталось к 2015 г. 12,9 млн.занятых. Т.е. тенденция опять на убыль. Русская служба ВВС сообщает, что с 2008 по 2015 г. средние и крупные предприятия в России сократили количество рабочих мест с 39,3 млн. до 34,7 млн. Если экстраполировать тенденцию, то в 2017 г. здесь осталось не более 33,25 млн.рабочих мест. На малых предприятиях (согласно справочнику «Социально-экономическое положение России») в 2016 г. было занято 5354,8 тыс.работников (на 21,5% меньше, чем в 2013 г.), значит, в 2017 г. – их стало меньше 5-ти млн.человек. Микропредприятий (индивидуальных предпринимателей с нанятыми работниками) в стране не более 3,5 млн. человек. В государственном и муниципальном секторе – около 12-14 млн. Итого, получается, что в России не более 55 млн. рабочих мест. Таким образом, российская экономика уже давно столкнулась не с дефицитом трудовых ресурсов, а с дефицитом рабочих мест. 2,5% из числа занятых — это частично занятые, т.е. не полный рабочий день. Они — кандидаты в безработные в ближайшее время. При этом по официальной статистике на российском рынке труда якобы присутствует 132 тыс. иностранных граждан с действующим разрешением на работу, плюс 1582,5 тыс. человек (Украина, Таджикистан, Узбекистан) – работающие по патенту. В то же время эксперты постоянно твердят, что в России работает постоянно около 4 млн. человек только с Украины. На всех рынках страны, в магазинах и киосках, строительстве, в структурах ЖКХ, а теперь и в медицине, как мы знаем огромное число мигрантов из Средней Азии и с Кавказа. Скорей всего именно выходцы оттуда, а это — 8-10 млн. человек, вытеснили еще такое же количество с рабочих мест российских граждан. Поэтому, прежде чем говорить о повышении пенсионного возраста, чтобы эта реформа не начала пожирать людей, надо СОЗДАТЬ 25-30 млн. рабочих мест, ибо на них уже есть невостребованная рабочая сила. Предложения Кудрина по пенсионной реформе ведут к увеличению армии безработных, а в перспективе – к замещению коренного населения иммигрантами из соседних и дальних стран.

Те, кто молится на рынок, ошибочно полагая, что он всё отрегулирует, никогда не смогут сделать ни правильный прогноз, ни принять правильное управленческое решение, убеждает нас история. К сожалению, это пагубно сказывается на российской экономике. Вот, например, прогноз А.Кудрина по нефти: «Развитие добычи сланцевой нефти в США в 2015-2016 гг. изменило рынок, и цена на нефть в ближайшие 5-10 лет будет колебаться в диапазоне $40-50 за баррель». Как всегда ошибся. Говорить можно всё что заблагорассудится, когда не несёшь ответственности. В суждении своём он исходит из того, что увеличится предложение за счет сланца, и цена будет держаться на этом уровне. На самом деле, если увеличится предложение сланца, цена, согласно закону стоимости, подрастёт, т.к. сланцевая нефть стоит дороже.  Доля сланца на рынке мизерна, поэтому в ближайшие годы этот сценарий маловероятен. США надо приложить немало усилий (понадобится политическое, а может и военное давление, с целью поднять цену на нефть), чтобы обеспечить сбыт сланцевой, менее рентабельной, чем ближневосточная, нефти. Советник Президента, как плохой маркетолог, не учитывает массу факторов, в частности, издержки производства сланцевой нефти и политические факторы (не имеющие к рынку, который «всё отрегулирует», никакого отношения). История сланцевой нефти не нова. Еще во время нефтяного кризиса 1970-1973 г. крупнейшие нефтяные компании начали вкладываться  в разработку месторождений сланцевой нефти. Расчеты Горного бюро показали: нефть из сланцев должна иметь цену 3,74$ за баррель (тогда стоимость добычи и доставки в порт лёгкой алжирской нефти составляла 47 центов) при производительности завода, равной 100 тыс.баррелей нефти в сутки (т.е. 5 млн.т в год) и норме прибыли на вложенный капитал в 12%. Тогда (в начале 70-х годов) наряду с такими факторами, как сокращение объема предложения нефти в результате целой серии мер: отказ Сирии разрешить восстановление нефтепровода «ТЭПЛАЙН», сокращение добычи нефти в Ливии, нехватка тоннажа, требования повысить справочные цены на ближневосточную нефть… сыграло на руку не только арабским странам, но и США — там начали вкладываться в месторождения угля и сланца. Проблемой на пути стояли: сравнительно высокая себестоимость и отсутствие рынка сбыта (сейчас цены выросли, но и затраты тоже). В конце 1967 г. из 704552 скважин, пробуренных на нефть во всём мире, 566869 были пробурены в США, и средняя производительность одной американской скважины составляла всего 1,9 т. нефти в сутки против 546 т. в сутки для скважин на Ближнем Востоке. Доля импорта в США более дешевой нефти возрастала, хотя внутреннее производство составляло 80% объема потребления. Средняя цена в США составляла 2,17$ за баррель. В этот же период Западная Европа и Япония импортировали 100% нефти по цене 2$ за баррель, получая конкурентные преимущества. Поэтому по стратегическим причинам США поддержали (а может и инициировали) рост справочных  цен на ближневосточную нефть. В 1973 г. баррель нефти стоил от 3 до 4$. Считалось, что при цене в 5-6$ за баррель спрос на природную нефть всё еще будет значительным, но при цене в 6-7$ станет экономически рентабельной перегонка в жидкое топливо углей. Сейчас условия стали жестче. Можно экстраполировать ситуацию исходя из сегодняшних цен, но наши «эксперты» это делать не умеют. Соотношение затрат сохраняется актуальным и для сегодняшних США, так же как попытка взвинтить цены на ближневосточную нефть. Я думаю, по этой причине США взялись наводить свой «порядок» в Ливии, Ираке, Сирии, накладывать санкции на Иран. И не случайным был визит в Саудовскую Аравию, после чего была инициирована договорённость о сокращении добычи нефти странами ОПЕК. Так что горючие сланцы могут только подтолкнуть на рост нефтяные цены по причине своей высокой себестоимости. Замечу, США при этом добычу не сокращают. Этому сопротивляется арабский мир (не случайно цены упали со 100$ до 35-40$), да и европейские страны (когда подходят к этому разумно). А эксперты, которые делают прогнозы только по наполнению рынка, не принимая во внимание затраты (т.е. производство) или политическое давление, в т.ч. с применением военной силы, ничего в современном рынке не понимают и едва ли являются экспертами и по рынку. По всем программам TV слышатся прогнозы: у одних цена ожидается на уровне 80$, у других может доходить до 30$ в зависимости от ангажированности экспертов. В общем, гадание на кофейной гуще и ни одного детального расчета. Такие же прогнозы (чаще просто словоблудие) — по всем сферам экономической жизни. Вот, например, А.Кудрин дает информацию по курсу рубля (его конёк): «Курс рубля подошел к точке равновесия, происходит дооценка факторов, отражающихся на нем».

Интересно, о чем это он? Да как всегда ни о чем. Ничего конкретного о факторах, влияющих как на колебания курса рубля (их еще не дооценили, а уже делаются выводы; впрочем, не уверен, что А.Кудрин вообще знает что-нибудь об этих факторах, судя по его статье), так и на перспективы роста экономики.

Николай Петров

Подписывайтесь на наш Telegram, чтобы быть в курсе самых важных новостей. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке и нажать кнопку Join.