Кризис экономики — условие благоденствия элиты

Последнее время пресса и вообще СМИ много  пишут о стрессоустойчивости российской экономики, но, наблюдая жизнь вокруг себя и просматривая кое-что из статистики, я вижу, что до оптимизма нашей экономике еще далеко.

Чтобы объективно оценить перспективы, абстрагируемся от некоторых факторов субъективного характера. Например, смена лидеров может резко поменять вектор развития в худшую или лучшую сторону. Известно, что самое губительное влияние на экономику оказывает не строй, не налоговый режим и даже не либеральная идеология, а некомпетентность управленцев. В свою очередь либеральный подход к профессиональной подготовке и расстановке кадров, как показывает жизнь, этому способствует. Кроме того, к некоторой дезориентации при принятии управленческих решений, может привести отсутствие объективной статистики. Когда цифры греют душу, и никто не задает неудобных вопросов, складывается идиллическая картина, что всё  хорошо. А хотелось бы задать эти вопросы, чтобы понять, есть ли шанс на подъем экономики? Я попытался сделать объективный, как мне представляется, анализ — он оказался не очень утешительным.

Известно, что за период с 2009 г. по 2014 г. номинальный ВВП вырос с 38 807,2млрд.р. до 70 975,6 млрд.р. Рост почти 83%. А индекс физического объема реального ВВП, т.е. с учетом дефлятора, показывал прирост, но «рос» в обратную сторону (в процентах к предыдущему году):1.1В переложении к 2009, как базовому году, это выглядит так:1.2Реальный рост составил 24,57%. Отсюда видим, что средневзвешенный рост цен на товары и услуги за тот же период составил разницу — 58,4%. Это больше, чем утверждает Росстат.

Обратимся к индексам потребительских среднегодовых цен (в % к предыдущему году):1.3Здесь мы видим, что цены на потребительские товары и услуги за период с начала 2009 г. до конца 2014 г. выросли на 46,06%. Очевидно, остальное, до 58,4%, дополнила эмиссия.

Что касается перспектив роста реального ВВП, то достаточно экстраполировать первую таблицу и на её базе продолжить вторую, чтобы сделать не очень оптимистические выводы:1.4При таких «темпах роста» к 2020 г. экономика России по физическому объему вернется почти на уровень 2009 г. Очевиден регресс, который никак не связан с санкциями 2014 г., а является системным подходом в управлении экономикой последние 5 лет. И на этом можно было бы закончить анализ. Но попробуем немного поразмышлять о причинах.

Для этого обратимся к статистике использования ресурсов. К основным ресурсам, как известно, относятся: земля, природные и трудовые ресурсы, капитал. Используем такой агрегатный показатель, как налоговые сборы, которые отражают источники формирования бюджета, а, следовательно, состояние экономики, и дают представление об эффективности использования ресурсов, т.е. национального достояния.2Если считать, что важнейшим показателем в таблице является НДФЛ (по его доле в консолидированном доходе), т.е. человеческий капитал, вокруг которого и строится любая экономическая модель, то его и примем за основной критерий наших оценок состояния экономики.  Его же используем, как инструмент, для оценок эффективности использования других ресурсов.3Отметим, что официальные данные по занятым таковы: в 2009 г. – 69,4 млн., а в 2014 г. — 71,5 млн.человек. Как видим, расчетная (по среднемесячной зарплате) численность занятых в экономике не соответствует официальной статистике. Либо среднемесячная заработная плата значительно ниже. Учитывая контроль налоговой инспекции, я склонен считать расчеты по заработной плате более достоверной информацией, чем официальную статистику занятости. Отсюда:4Как видно из таблицы, занятость даже по официальным данным вызывает тревогу за состояние экономики: 16,29% трудовых ресурсов (для возрастной группы от 16 до 54 лет для женщин и 60 лет для мужчин) фактически являются безработными (по официальной статистике безработными и незанятыми). А если вернуться к расчетам по среднемесячной зарплате, то всё значительно драматичнее:  от  37% (для возрастной группы до 54/60 лет) до 51% (для возрастной группы до 72 лет) трудоспособного населения в стране не имеют постоянного заработка. В 2009 г. – от 36 до 49%. Ситуация с занятостью явно стабильно тяжелая, тенденция негативная, даже если придерживаться официальной статистики. Отсюда, если не делать вид, что миллионы граждан не заинтересованы в поиске работы, и блаженно делать вывод, что они «заняты в домашних хозяйствах» только на том основании, что они не зарегистрировались на бирже труда, значит, отрицать очевидное – такой ресурс, как рабочая сила, используется в стране крайне неэффективно. То, что дачи имеют примерно 40% россиян, не означает, что в их число попадают все 100% незанятых в реальном секторе экономики. Поэтому правильнее их с полной ответственностью отнести к безработным. Это корректно для объективной оценки реального состояния экономики. Соответственно, безработных нам надо исчислять не так, как по официальной статистике (согласно методике МОТ)- 6284 тыс.человек (2009 г.) и 4400 тыс.чел. (в 2014), а как минимум: 19942 тыс. (89342-69400) и 13914 (85414-71500) тыс. человек соответственно для 2009 г. и 2014 г., и как максимум – 32052 тыс. (89342-57290) и 32134 тыс. (85414-53280) человек.

Таким образом, уровень безработицы в стране от 16,3 до 37,6% (для возрастной группы от 16 до 54/60 лет), а не 4-5%. Профильные министерства, полагаясь на официальные данные, очевидно, не придают этому значения. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Между тем, создание рабочих мест – это не только решение многих социальных проблем, это рост потребительского спроса, стимулирующего развитие рынка, и это также решение проблемы пенсионных накоплений.

По закону Оукена при превышении безработицы выше естественного уровня на 1% происходит отставание прироста ВВП примерно на 2,5%. Если естественный уровень безработицы 5-6%, то реальное число безработных в 16,3%, согласно расчетам, приведенным выше, недодало прирост ВВП в 2014 г. на 26%. Уровень безработицы в 37,6% недодает уже 79% прироста. Возможно, эта недостача в реальном ВВП и компенсирована ростом цен. Высокая безработица – это также яркий показатель зависимости от импорта. А провозглашенная политика импортозамещения пока не дает каких-либо результатов. И в ближайшие пять лет без кардинального подхода к этой проблеме вряд ли создаст 15-20 млн. рабочих мест.

Какие еще напрашиваются выводы из приведенных таблиц?

  1. Доля налога на доходы физических лиц в 2009 г. превосходила доли всех остальных налогов. В 2014 г. доля НДФЛ чуть сократилась, уступив НДПИ, но по-прежнему превосходила долю налога на прибыль организаций. Это говорит о том, что государство делало упор на налогообложение физических лиц (т.е. в основном тех, кто имеет низкие доходы), и это, казалось бы, должно стимулировать производство товаров и услуг. Но явилось ли это стимулом?
  2. Доля налога на добавленную стоимость в консолидированном доходе, как видно из таблицы, довольно низкая (максимальная ставка 18%, следовательно, налогооблагаемая база фактически ниже, но не более 6 538,39 млрд.р. и 12 157 млрд.р. соответственно в 2009 и 2014 гг.). Это — 16-17% от номинального ВВП. При этом обратим внимание, что только розничный товарооборот в стране составляет около 21-22 триллионов рублей в год. Это подводит нас к парадоксальному заключению, что на российском рынке реализуются преимущественно товары с низкой степенью обработки, т.е. в основном это либо сырьё, которое уходит на экспорт с возвратом НДС, либо продается товар по цене почти на уровне издержек, т.е. в основном завезенный в страну по импорту. При этом половина освобождается от уплаты НДС. А статистика нам сообщает, что в формировании ВВП более 20% прироста товарной массы составляет продукция (товары и услуги) обрабатывающих производств, транспорта и связи. Значит, только эти сектора экономики должны обеспечить базу для обложения налогом на добавленную стоимость в 14195,12 млрд. рублей. Версию, что всё, что не попало в официальную статистику, в России производят и перепродают индивидуальные предприниматели, освобожденные от уплаты НДС, из рассмотрения исключим, как абсурдную. Высокий уровень безработных – это признак недостаточно развитой производственной инфраструктуры. Да это и понятно: при рентабельности производства равной или ниже 6% и такой же инфляции (а реально, как показывают расчеты, много выше) частным инвесторам, бизнесу, вкладывать деньги в производство невыгодно. Поэтому те, кто занимается производством старается минимизировать затраты на оплате труда. Тем более что рынок труда при очень ограниченном рынке рабочих мест (особенно в мегаполисах), способствует падению стоимости рабочей силы. Все понимают, что средняя зарплата в стране формируется путем сложения таких должностей, как генеральный или технический директор, начальник финансово-экономической службы (от 300 до 825 тысяч, особенно высокооплачиваемые должности в нефтегазовой сфере) и таких рабочих профессий, как электросварщик, шахтер, электромонтер (от 16 до 40 тысяч рублей). Это означает, что средняя зарплата получается только при условии, что на одного такого руководителя приходится 30 рабочих.
  3. Сумма сборов НДФЛ (в России налог один из самых низких в мире) сопоставима с суммой налога на добычу полезных ископаемых. Логично предположить, что и НДПИ у нас один из самых низких. Природные ресурсы, которые добываются и в значительной степени в сыром виде отправляются на экспорт, формируют бюджет немного более чем на 50%. Свою часть прибыли добывающие компании выдают в конце года топ менеджерам в виде премиальных, сопоставимых с годовой зарплатой всех рабочих и служащих, остальное пускают в оборот. Но не торопятся повышать степень обработки сырья. Нефтеперерабатывающие заводы в лучшем случае модернизируются (в последние годы) но не строятся новые. Поставлять углеводородное топливо за рубеж при падении курса национальной валюты более выгодно, чем поставлять на внутренний рынок. Можно отметить незначительные признаки перемен, но они пока носят больше пропагандистский характер, чем крутой поворот к решению проблем национальной экономики. Если этот поворот в действительности произойдет, он всё равно займет годы. Поэтому в ближайшие 5 лет вряд ли окажет заметное влияние на экономику. Чтобы изменить ситуацию, поставка сырья на внутренний рынок для поставщиков должна быть более выгодной, чем на внешний. А в условиях роста курса доллара это почти невозможно. За последний год курс рубля упал на 52%, а зарплата рабочих осталась прежней. Значит, в реальном исчислении тоже значительно упала. По некоторым оценкам и номинальная зарплата за последний год снизилась на 9%. И пока этот бонус сырьевой сектор не отработает, ничего не изменится. Без государственного регулирования этот вопрос решить нельзя. Вместо этого государство «решает проблему» путем снижения пошлины, например, на нефть, с целью улучшить условия торговли как раз на внешнем рынке. Что это дает собственно экономике? Дополнительные валютные поступления? Но они через такое регулирование внешней торговли еще до пересечения границы частично уже попали в карман поставщикам этого сырья. Кроме того, государство стимулирует добывающие отрасли иногда путем полной отмены уплаты НДПИ. И пусть бы это шло во благо развития отрасли. Развития не получается. Сбор этого налога небольшой. Сумма сопоставима с годовой суммой, собранной с физических лиц. Это значит, что в сумму налога не включены многолетние затраты нескольких поколений, вложенных в исследования, разведку, создание производственной инфраструктуры и ноу-хау. Это всё бонусы, которыми бизнес делиться с народом и государством не торопится, а государство этого и не требует. В значительной степени потому, что, например, в разработке сырья задействовано много иностранных фирм. Есть, например, такая оценка их присутствия на примере наиболее крупных предприятий, выпускающих более 75% от всего совокупного промышленного продукта:

5Сайт: Исторические материалы. Общий обзор иностранного капитала в промышленности России.

Присутствие иностранного капитала в сырьевом секторе растет (уже превысила 55%) и растет его доля в промышленности в целом. Но тогда кого стимулирует государство, отпуская народное достояние по минимальным, лучше сказать, по бросовым ценам?

  1. Что касается такого ресурса, как капитал. Оговоримся, что нас интересует только та часть внутренних денежных средств, которая инвестируется в экономику.

6Отметим, что доля инвестиций от номинального ВВП снижается, в то время как доля присутствия иностранного капитала растет. Сопоставим цифры: фонд заработной платы в 2014 г. составил около 20 трлн.руб., а инвестиции в основной капитал в 2013 г. составили 13,26 трлн.руб. Но рабочий капитал не ограничивается только фондом заработной платы, необходимы средства на банковском счете для закупки сырья, текущих затрат. Из этого следует, что для возобновления процесса производства необходимы средства, намного превышающие 33,26 трлн. рублей. Денежная масса М2 в 2014 г. составила 32110,5 млрд. рублей, из которых значительная часть обращается в оптовой и розничной торговле. Период обращения денежной массы невысокий из-за низкой платежеспособности населения, да и предприятий. Отсюда очевидна нужда в оборотных средствах и, похоже, бизнес также не торопится прибыль реинвестировать в экономику. Это видно по «росту» реального ВВП. Впрочем, какая прибыль (35% от выручки, но сумма меньше НДФЛ, очевидный признак бедности предприятий), если товары и услуги при реализации едва перекрывают издержки.

Мировая практика говорит, что для нормальных инвестиций в основной капитал требуется монетизация экономики на уровне 80%, а у нас, в России, монетизация в 2009 г. составила 15267,6/38807,2=39%, а в 2014 г.- 32110,5/70975,6=45%. В 1999 г. монетизация была на уровне 14,6%. Очевиден рост, но в последние 5 лет рост слишком замедлился, и если этот темп сохранится, мы выйдем на нормальный уровень инвестиций в экономику только через 25-30 лет.

Для обеспечения монетизации, достаточной для толчка в развитии экономики, государство должно решить проблему – обеспечить экономику деньгами и не раскачать инфляцию. Эту задачу нельзя решить, если не делать ставку на создание новых рабочих мест, товарного производства, благоприятного инвестиционного климата для отечественного бизнеса и создания национального рынка заемного капитала.

Ориентация на приток инвестиций из-за рубежа в принципе чревата негативными последствиями. Зарубежные инвестиции как минимум гарантируют в перспективе нестабильность финансового рынка, т.к. отток капитала в зависимости от конъюнктуры рынка непредсказуем. Например, Минэкономразвития предсказывал отток капитала в 2014 г. в начале года на уровне 25 млрд.$, а фактически из экономики выведено 151,5 млрд.$. Это, кстати, характеризует качество прогнозов «специалистов» из профильного министерства. В 2008 г. отток – 133,7 млрд. $, в 2009 г. – 56,1 млрд.$. Цифры вывода капитала на уровне 130-150 млрд. долларов подтверждают выводы таблицы, приведенной выше, о принадлежности значительной доли реального сектора российской экономики иностранным компаниям. Потоки инвестиций и встречные потоки вывода денежных средств из экономики убеждают, что цены на нефть и курс рубля точно не определяют успех в развитии экономики. Чтобы убедиться, достаточно построить график колебания рубля и роста цены на нефть за этот период с привязкой к темпам роста реального ВВП.

Из изложенного видно, что тенденции по всем направлениям использования ресурсов в целом носят негативный характер. Рачительность по отношению к ресурсам, никем, в т.ч. государством, не проявляется. Государственный сектор экономики отдельно не рассматривался. Отметим только, что если считать по доле среднесписочной численности работников, госсектор составляет реально около 26% экономики, а успехи развития ракетно-космической, оборонной отрасли, работа федеральных учреждений и ФГУП(ов) вносят весомый вклад в 24% прироста реального ВВП, но существенного влияния на коммерческий сектор экономики не оказывают. За исключением тех ситуаций, когда государственный сектор выступает заказчиком на рынке услуг и инвестором работ для государственных и муниципальных нужд. Но это уже отдельная тема.

Автор: Николай Петров, экономист

Загрузка...