ПАРАДОКСЫ НАШЕЙ ЭКОНОМИКИ (часть 2: по следам некоторых Управляющих компаний)

В предыдущих статьях я не раз упоминал роль Управляющих компаний в промышленных холдингах, которая негативно сказывается на финансовом состоянии реальных производств. Попробуем проследить эту роль на некоторых примерах, например, на одном из востребованных производств, — размещении ПАО «Газпром» заказа на трубы большого диаметра (ТБД). Оговорюсь сразу, что я не исследую движение финансовых потоков. Важно отметить, что они практически везде (там, где сочли целесообразным не банкротить, а подчинить себе) контролируются неведомо откуда взявшимися (или «назначенными» сверху?) Управляющими компаниями.

Известно, что у ПАО «Газпром» обширные планы по прокладке трубопроводов на Дальнем Востоке, на севере Европейской части России, на юге. Газа-то много. И вместо того, чтобы обеспечить газоснабжение российской глубинки (некоторые районы из-за проблем доставки, наоборот, переходят с газа на уголь, а это – масса дополнительных затрат, не считая экологических проблем), вместо того, чтобы развивать химические производства на базе природного газа, вся наша газовая промышленность преимущественно нацелена на экспорт непереработанного сырья. Начиналось когда-то (в 70-е годы прошлого века) со сделки «газ-трубы». Против поставки труб БД для строительства внутренней сети трубопроводов СССР обещал провести ветку в ФРГ для перекачки 4 млрд. м3природного газа в год. Во что это вылилось теперь? В Германию продаём более 53 млрд. м3, в Турцию (29), Италию (24), Францию (12), Великобританию (16), Австрия (9)… (Данные «Газпромэкспорт»). Про свой внутренний рынок практически забыли. Разве что по пути основной магистрали. Почему? Потому что продают тому, у кого есть деньги. Отсюда – это ли не показатель поиска лёгких денег для наполнения бюджета в ущерб стабильному экономическому развитию?

В 2016 г. ПАО «Газпром» подписал договор на поставку 501 тыс.т.ТБД на сумму 56,8 млрд.руб. (93 тыс.руб. за тонну без НДС, по информации «Ведомости.ру») с рядом компаний, в т.ч. с ОМК, главным российским «производителем» труб большого диаметра. Однако в декабре 2017 г. «Газпром» решил расторгнуть договора поставки. Продажа труб производителями сократилась с 2,1 млн. т. в 2016 г. до 1,6 млн. т. в 2017 г. Причина: «Газпром» счел цену на трубы завышенной и потребовал 20% скидки. 

Показательно снижение производства ТБД Выксунским трубным заводом относительно 1990 г. при сегодняшнем росте спроса на трубы (очевидно, до 1990 г. значительную долю составляли стройки для внутренних потребителей):

(из Отчета ВМЗ)

Сокращение производства (и объема реализованной продукции) неизбежно влечёт сокращение штата. Среднесписочный состав работников в 2015 г. – 24348 человек, в 2017 г. – 23035 человек (более тысячи человек – в безработные, несмотря на некоторый подъём объема производства; 875 тыс. и 1 020 тыс.т. – это было произведено ТБД, но реализовано ли? Ведь сократились продажи на 30%). Как сообщалось, в 2016 г. Выксунский завод получил заказ на изготовление ТБД на 16,5 млрд. рублей. И если эта сумма приходится только на 875 тыс.т. труб, то простой арифметический расчет показывает, что заводу достаётся всего 18857 рублей (из 93 тысяч) за тонну. Куда ж уходит остальная, львиная доля платежа за выполненный заказ? Мы можем только догадываться. Одно ясно – не заводу. Но и эта небольшая часть ему, вероятно, не досталась после расторжения договора. Согласно оценке конъюнктуры, цена по внешнеторговым контрактам на такие трубы может составить до 600$ за тонну на условиях поставки FOBЧерное Море (по курсу – чуть меньше 40000 рублей). Следовательно, не будь санкций, не откажись Европа от поставок ТБД в Россию, внутреннее «производство» стало бы неконкурентоспособным при современных условиях распределения прибылей от производства: слишком велики аппетиты у Управляющих компаний и у банков, кредитующих те же Управляющие компании.  Вот истинная причина низкой рентабельности и неконкурентоспособности отечественной промышленности. Мимоходом замечу, что при таком раскладе затрат и доходов можно констатировать, что каждая тонна труб даёт прирост ВВП по официальной статистике на 78 тысяч или даже на 93 тысячи, а реально (материально)– только на 19 тысяч рублей. Однако вернёмся к интригам на рынке труб.

Поскольку мы не знаем условия договора на поставку, а равно и условия расторжения, рассмотрим внешнюю сторону (последствия) этой сделки. 

Контроль над заводом осуществляет Объединенная металлургическая компания. Следовательно, и решения принимаются Советом директоров ОМК. Мы не знаем, подала ОМК иск в суд в связи с расторжением договора или нет (что вероятней), но знаем, что в 2017 г. все ведущие металлопроизводители (точнее, их представители из УК) отказались участвовать в новом конкурсе на поставку, т.к. за 602 000 т продукции потребитель готов был заплатить 47,4 млрд.рублей (по 78737 рублей за тонну), т.е. существенно меньше, чем в 2016 г.  Но меньше кому? Понятно, что заводам досталось бы только по 18-19 тысяч рублей за тонну (очевидно, эта цена адекватна нижней границе затрат производителя на выплату заработной платы, возмещение административных расходов и затрат на производство металла в 2016 г.). Это – неснижаемые минимальные затраты цеха завода-производителя, без этого невозможна реализация условий договора. Урезать себя в цене могут только те, кто «оказывает услуги» заводу – изготовителю: по обеспечению заказами, по реализации, по получению кредита на пополнение оборотного капитала. Но они сами себя ущемить в доходах  не могут. Поэтому всё, что прибыльно заводу без Управляющей компании, становится невыгодно, нерентабельно и неконкурентоспособно с Управляющей компанией. Схема, по которой всё производить можно только через посредника в Москве, порочна. В Управляющей компании думают только о своих доходах. Там мало кого заботит, что при полной финансовой независимости завода от такого владельца, вероятно, он пошёл бы на заключение договора, т.к. предложенная сумма с лихвой покрывает его затраты. А ему приходится сокращать людей и оплачивать простой дорогостоящего оборудования: загрузка мощностей — меньше 40%.

Финансовое положение Выксунского завода тоже не очень хорошее:

(Данные из Бухгалтерского отчета. Коэффициенты рассчитаны на основе бухгалтерских данных).

Из таблицы видно, что наращения собственных оборотных средств в последние годы не происходит и их недостаточно для возобновления производства даже для такого комбината – флагмана российской металлургии, как Выксунский завод. Долгосрочные обязательства сокращаются, а это означает, что долгосрочных инвестиций мало (крайне негативный показатель), преобладает краткосрочный заёмный капитал. Коэффициент автономии хоть и повышается (уходят долгосрочные инвестиции), но зависимость от кредитов существенная. Собственные капиталовложения в производство прибыль дают не высокую, а, следовательно, не очень эффективны по причине возврата краткосрочных займов с процентами, которые, очевидно, выше внутризаводской нормы доходности или забирают от неё значительную часть. Это – удобный способ держать производство в узде. Для полноты картины можно добавить влияние инфляции и падение курса рубля: переоценки собственного капитала на заводе в 2015 г. не последовало, следовательно, оборотные активы завода хранятся преимущественно не в иностранной валюте. И это понятно, поскольку в постоянном обороте могут быть только рубли.

Итак, заводу приходится сокращать штаты, возможно, нести убытки от задела, который был произведён в 2016-2017 годах. Однако он (вернее УК) не идёт на сделку с «Газпромом» (возможно, настаивая на исполнении договора 2016 г.). Как объяснили в ОМК, на сделку не пошли по причине возможных валютных потерь из-за курса рубля к доллару. В свою очередь в «Газпроме» комментируют ситуацию необходимостью воспитывать производителей.Фактически конфликтная ситуация между «Газпромом» и Управляющими компаниями, а потери несёт производитель. Федеральное Правительство «умывает руки» — государство установило «правила» и не вмешивается в бизнес. А то, что «правила» с пороками – не замечает, потому что выступает на стороне УК. Выгодно не замечать. Почему? Всё просто: если считать ВВП не по доходам в целом, а только по тому, что реально произведено, т.е. считать выручку только завода, то доля реального производства в ВВП упадёт втрое или вчетверо. И это в то время, когда Правительство подогревает нас надеждой, что вот-вот начнётся рост экономики. Расти реальная экономика начнёт тогда, когда завод будет заинтересован производить(его устроила бы цена ниже предложенной «Газпромом») и не будет зависим от УК. Это возможно, если убрать посредников. Для этого заводы должны иметь право на самостоятельное решение тогда, когда Управляющая компания идёт вразрез с интересами завода. Нарушает это права собственника? В сегодняшних условиях – да. Но чего стоят права (главное, — как обретаются?), если они тормозят развитие? Разоряться должны в первую очередь Управляющие компании, а потом уже заводы. А для этого в сегодняшних условиях надо разорвать цепь финансовой зависимости. Видимо, поэтому Центральный банк не заинтересован в прямом финансировании промышленности. Цель – поддержать класс посредников, паразитирующих на реальном производстве. И Правительство не заинтересовано: когда производство начнёт расти, статистика, учитывающая только заводские расходы, покажет падение ВВП – схлопнется дутая статистика, охватывающая тех, кто кормится от производства, но реального к ней отношения не имеет. Поэтому показательно: в 2013 г., когда у группы «Мечел» рыночная капитализация упала с 24 млрд. $ до 830 млн. $ (втрое!), а долги составили 9,5 млрд. $, расплачиваться с этими долгами материнская фирма «Мечел» заставила соответствующие реальные структуры производства, в т.ч. Челябинский металлургический завод. Как не парадоксально, но государство взялось спасать именно «материнскую» компанию, а не завод. Потому что завод, когда ему активно не мешают и при грамотном руководстве, способен выстоять и в сложных рыночных условиях. Если реально ставить цель развития, то задача государства в том, чтобы обеспечить активную роль производителя на рынке, а не пассивную. Если представить, что пузырь непроизводительных «доходов» лопнет, а это на примере ТБД – около 75% (доля надстроечных структур в цене тонны ТБД), то можно представить, что останется от ВВП. Внешние и внутренние долги могут не уложиться в критические 60% от ВВП, а перекрыть их с лихвой. Если представить, что доля ВВП произведённого, а не купленного за границей и перепроданного с наценкой, — всего лишь треть или четверть от сегодняшнего номинала, то получится удручающая картина. Особенно на фоне роста долгов. На сегодня общий долг России составляет треть ВВП в долларовом выражении:

Долги (читай, кредиты) распределялись тоже неравномерно: реальному производству (как при распределении выручки от реализации труб) – четверть или меньше. Куда остальное? Очевидно, на биржу, на покупку новых активов (т.е. на ветер). Надо отметить: согласно таблице, долг всегда превышает резервы. Характерно, что после продажи американских облигаций резервы не подросли на соответствующую сумму. Суммы вместе с процентами  куда-то незримо ушли. Ведь так могут и резервы раствориться. При этом надо понимать, что есть негосударственные долги, обеспеченные государственными гарантиями. А государство отвечает по долгам своей казной, т.е. резервами и казёнными предприятиями. Если кредиты идут не на обеспечение роста производства, а «проедаются», т.е. идут в карман многочисленным УК, в торговлю и добычу сырья, где у нас кормится много иностранных компаний, то это очевидный показатель неразумной кредитно-финансовой политики государства.

Вся наша экономика – это преимущественно торговые прилавки с чужим товаром, навязанные всему населению услуги, не обеспеченные платёжеспособным спросом, добыча сырья, ВПК, хранилища с золотом и валюта на чужих счетах. Добавленная стоимость, произведённая в обрабатывающем производстве в 2016 г., не превышала 13% от суммарной по всем отраслям. ВВП России – всего 1,5 трлн.$. Прилавки в торговых центрах вряд ли будут интересовать кредиторов (они и так им принадлежат), если вдруг срочно им понадобится вернуть долги. Поэтому обеспечением долгов являются не только золото-валютные резервы, которых, как мы видим, не хватает, но и реальные производства, которые в самом деле к долгам не имеют никакого отношения (им перепадала лишь малая толика): в долги влезали Управляющие компании, а расплачиваться по ним предстоит реальному производителю, потому что добавленная стоимость создаётся только там, где работают станки и люди. 

Почему упомянутые потери Управляющей компании могут быть из-за курса рубля к доллару? Очевидно, потому, что долги делались в валюте, и та львиная доля, о которой упоминалось, частично шла на компенсацию потерь при конвертации. УК в ожидании резкого снижения курса рубля не хотят рисковать, поэтому завод не получает заказа. Таким образом, можно констатировать, что «выгодные» иностранные кредиты с низким процентом слишком дорого обходятся заводам – производителям. Оборотных активов (а это в том числе заработная плата работникам) заводу сильно недостаёт, но завод вынужден считаться с решением ОМК-Управляющей компании не участвовать в конкурсе. Хотя очевидно, что цена, предложенная «Газпромом», повторюсь,  непосредственно завод – производитель устроила бы. Таким образом, завод, производственные мощности, люди, готовые произвести необходимые трубы, находятся в Нижнем Новгороде, а решение принимается и финансы выделяются дядей (ОМК), находящимся в Москве. Управленцы не пошли на сделку с «Газпромом», принуждая его щедрее делиться прибылями в то время как «Газпром» несёт убытки из-за прокладки труб, не обеспеченных ни финансированием заинтересованных европейских потребителей, ни даже контрактами с надлежащими условиями по возмещению затрат и санкциями в случае одностороннего расторжения. Неужели специалисты по внешней торговле и в «Газпроме» перевелись?  Ветка на Болгарию обошлась России в десятки миллиардов рублей (по словам В.Путина – 800 млн.$) и что-то не слышно о компенсационных выплатах со стороны европейских «партнёров».

В свою очередь «Газпром» нашел аутсайдера в лице Загорского трубного завода. Хочу обратить внимание, что в стране есть только три Стана-5000 для производства ТБД. Загорский трубный завод в число их обладателей не входит. Где и как он будет производить трубы большого диаметра — неизвестно. Хватит у него мощностей или он обратится к подрядчикам в лице тех же заводов, специализирующихся на производстве ТБД и располагающих уникальным и дорогостоящим Станом-5000? Вряд ли Управляющие компании позволят. А может, обойдётся без специального оборудования? «Газпром» нашел конкурента, который, чтобы завоевать жирный кусок рынка, согласился на скидку. Казалось бы – вот рыночные условия в действии. Беспокоит то, что уникальное производство должного качества не может выполнить не уникальный производитель.

Наша история знает примеры такого альтернативного подхода – везде, где применяется тендерная система, реализующая принцип: цена как можно ниже, качество – как получится. У нас сейчас много примеров таких несоответствий в параметре «цена-качество»: тарифы, цены, налоги всё выше – инфляция, как ни странно, стабильно «низкая», вес (хлеб, пакеты с крупами…) и качество всё ниже – цены всё выше или «стабильные», стоимость километра дороги всё дороже – качество всё ниже, статистическая средняя заплата всё выше, качество жизни, т.е. реальная зарплата на руках у людей – всё ниже… Этот подход уже используется и там, где требуется высокая степень компетентности. Авария на Саяно-Шушенской ГЭС выявила системные ошибки в проектировании, организации производства, эксплуатации и ремонтных работах, но ничему не научила. Завод-изготовитель каких-то шпилек, выиграв конкурс по цене изготовления, «не предполагал вибрации на станции такой разрушительной силы», из-за которой  страна понесла убытки более чем на 7 млрд. рублей – вопиющий пример исключительной некомпетентности всех причастных «ответственных» управленцев энергетической отрасли. Государственные деньги, которые тратятся на возмещение ущерба от «экономии» на специалистах и специализированных заводах-изготовителях, никто не считает. Когда горят леса или архитектурные памятники, которые никто не охраняет, когда случаются аварии на газопроводе и горят трансформаторные подстанции, наносится непоправимый ущерб, оценивать который только в рублях – мало. Надо понимать, что происходит изменение сознания: не моё, так гори оно огнём. Переформатировать такое сознание никто не спешит, потому что этим процессом «рулят» Управляющие компании, которые как раз на том и зарабатывают, что владеют активом, которым не умеют правильно распорядиться, но при этом не несут никакой ответственности. Каждый из нас сталкивался с Управляющими компаниями в ЖКХ (полно сюжетов в новостях). Результат: никто не может (скорее, не хочет) на них воздействовать, ни Инспекция, ни прокуратура, ни власть. Потому что у них общая задача, поставленная государством: как можно меньше затратить и как можно больше собрать с населения.

Вот только народ оказался неподходящим – неплатёжеспособным. Впрочем, это уже его проблема, которую никто за него пока решать не собирается. И тому всё больше свидетельств: один чиновник убеждён, что на 3 тысячи рублей в месяц можно вполне комфортно жить (народу, но не чиновнику), другой утверждает, что государство никому ничего не должно (надо понимать, что чиновник на должности тоже работает только сам на себя), третий заявляет, что безработные в стране – это «белоручки», которые с двумя высшими образованиями не хотят переквалифицироваться в уборщики (не зная, что даже в уборщики в нашей стране не всех берут). Вот таких «управленцев» себе «навыбирал» народ (впрочем, ему в этом помогли). Но неужели настал момент истины и маски «блюстителей интересов народа» стали непопулярными? Или демонстрация превосходства над «плебсом» становится естественным приложением к должности, и скрывать его стало невыгодно? Много вопросов к Управляющим компаниям всех уровней, ответы на которые можно получить только на честных выборах. Но это может случиться только тогда, когда народ перестанет верить словам о выгоде цифровой экономики (читай, виртуальной, потому что чтобы оцифровать, надо эту экономику иметь) с опорой на торговлю и начнёт осознавать, на каких управленцев он делает ставку – на реальных производственников или игроманов.

  Автор: Николай Петров