«За них всё решили!» Зарубежная пресса о реновации в Москве

о реновации в Москве

Протесты москвичей против переселения осветили в The Guardian

Москва переживает один из своих периодических городских потрясений: шлейфы пыли наполняют воздух,  подъёмные строительные краны видны всюду, до самого горизонта, на улицах слышны звуки работы отбойных молотков.

В центре города наиболее заметными признаками обновления являются новые парки, инфраструктура  и  недавно оформленные исторические памятники. Но есть еще одна, менее видимая часть программы реконструкции, которая  поражает своим масштабом.

В июне этого года Московская городская Дума одобрила снос более 4000 жилых домов на разных участках большого города, где проживает почти 2 миллиона человек. Большая часть этого жилья стала частной собственностью, следствием приватизации государственного жилья полученного при СССР, в результате тысячи москвичей вышли на улицы в знак протеста такой формы реновации.

Юлия Федосова и ее сын Максим живут в типичном пятиэтажном кирпичном жилом доме, в «хрущевке»,  эти дома стали так называть после того, как Советский лидер, Никита Хрущев организовал индустриализацию домостроения. Впервые такие дома появились в 1956 году в экспериментальном жилом комплексе на юго-западе Москвы, который был быстро объявлен решением послевоенной жилищной проблемы. Заводы строились, рабочие повышали квалификацию, и к середине 60-х годов  этот  сборный стиль многоквартирных домов возник повсюду от Минска до Владивостока.

Это самый большой проект по сносу городов в истории России? Дом, где живут Федосовы хорошо связан с центром города. До основных услуг – детский сад, школы, оздоровительный центр, транспортные развязки — легко добраться пешком, а окна их квартиры выходят на яблоневые деревья, цветы и детский игровой парк. Дворик  спокойный, воздух свежий, хорошая планировка территории для жителей. Там росли и Федосова, и ее отец, и несколько поколений ее семьи живут в соседних квартирах.

Согласно июньскому законодательству, если две трети жителей в доме проголосуют за так называемую “программу реновации”,  дом будет снесен. Федосова проголосовала против: несмотря на это, остальные жильцы за неё всё решили! И теперь снесут не только здания, но и ощущение истории, дома и принадлежности, снесут память о предыдущей жизни.

Скоро опустеют  квартиры, построенные в 1960-х годах, в Бутырском районе. Достаточно, голосов было подано за реновацию. Как только она получит официальное уведомление, Федосова должна будет покинуть свой дом через 90 дней, иначе ей грозит принудительное выселение. Ей не дадут выбора, где жить, скорее всего, перевезут в недавно построенный башенный дом-монолит. Власти пообещали, что жители будут переселены в том же районе, но многие опасаются, что их давние связи семей и друзей не переживут этот шаг.

Прежде всего, Федосова опасается изгнания в Новую Москву, там спешно возводят башни на периферии города, многие из которых остаются не заселёнными. “Отношение к людям скотское”, — говорит она. —  Как можно брать людей и перемещать их туда, где хотят власти, в высотные башни с маленьким зеленым пятном посередине тесного дворика? Нельзя так относиться к Москве и ее жителям. Мы здесь не на короткий срок. Город должен быть построен для комфорта своих жителей и не развиваться ради максимизации прибыли любой ценой. Боюсь переезда на новые территории, они жуткие”.

Есть жилье в Бутырском районе. На переднем плане несколько кварталов «хрущевок», которые должны быть снесены. В одном из домов здесь проживает архитектор, который планировал строительство пятиэтажек в 1960-х годах.  Когда она узнала, что ее дома будут снесены, присоединилась к акции протеста.

Чтобы противостоять слухам о том, что программа реконструкции действительно направлена на получение прибыли от недвижимости, мэр Москвы Сергей Собянин работает сверхурочно, чтобы убедить жителей города в том, что альтернативы сносу нет. Его команда деловито показывают жителям Москвы новые квартиры, снаряженные на выставке с государственной  арт-мебелью! Собянин настаивает на том, что хрущевки плохие: кухни слишком маленькие, нет лифта или системы утилизации отходов и крыши часто протекают…

Москвичка Анастасия Янчикова одна из многих, кого раздражают и смущают эти объяснения мэра Москвы. Большая часть жителей придерживаются хорошего мнения о своих квартирах и предлагают властям провести капитальный ремонт дома — и всё будет в порядке!

“Я чувствую себя здесь в безопасности. Я вижу своих детей во дворе, — говорит Анастасия Янчикова. — Мы оставляем наши велосипеды внизу лестницы. У меня есть право оставаться в своем районе. Я хочу выбрать себе, где жить, в каком здании, месте и так далее, я хочу жить здесь и никуда не уезжать».

 

Анастасия Янчикова чувствует себя обманутой. Два года назад власти обязали меня заплатить в фонд капитального ремонта за капитальный ремонт нашего жилья, который должен был завершиться к 2030 году. «Они сказали нам, что дома крепкие.           И теперь те же власти  говорят нам, что наши дома находятся в аварийном состоянии и должны быть снесены?”

Татьяна Горелева, юрист, и ее муж говорят, что вложили более 1 млн. рублей в свою квартиру в пятиэтажном кирпичном доме. Как и у Янчиковой, в 2016 году её дом был запланирован на капитальный ремонт, который так и не был проведен. Ее гнев смешивается с подозрением:

“Это как будто сделано намеренно, чтобы привести дом в аварийное состояние, и добить противников сноса и реконструкции морально и физически”.

Есть, несомненно, проблемы с  отдельными  домами и квартирами. Некоторые архитекторы и инженеры утверждают, однако, что недостатки могут быть устранены без чрезмерных затрат. Профессоры престижной Московской академии архитектуры, такие как Юрий Павлович Волчок и архитектор Евгений Ассе, говорят, что при умном проектировании многим домам можно дать новую жизнь.

Инженер-строитель София Печорская отмечает, что процесс планирования реновации, который она называет “технически  неграмотным”, был проведен без надлежащих научных исследований и профессиональных консультаций.

Владимир Комаров, вышедший на пенсию государственный служащий, гордо стоит внутри своего запланированного под снос дома. У него начались проблемы с сердцем, когда узнал, что должен быть выселен отсюда!

Владимир Комаров, живет в подлинном театральном комплексе русской истории. Его квартира уставлена старинными зелеными обоями, полы являются оригинальными паркетными, и он находится в окружении семейных портретов и часов, сделанных по заказу его дедом. Здесь жили три поколения, его бабушка похоронена на соседнем кладбище. Когда он получил уведомление о выселении, у Комарова случился инсульт, отправивший его в больницу на два месяца. Он говорит, что всю жизнь был верен государству и чувствует себя преданным государством.

Вера Воронина говорила что её дом недавно обновлен. И будущий  снос вызвал у нее значительный стресс и беспокойство. Вера Воронина сделала ремонт, может похвастаться совершенно новой ванной комнатой, кухней и гостиной в своей квартире. За шесть лет она и ее муж спасли все, что могли, и сами отремонтировали квартиру. Но большинство жителей в ее подъезде проголосовали за снос, поэтому их выкинут вместе со всеми.

 

Жители их дома говорят, что их район имеет свою собственную особую экологию: он может похвастаться системой централизованного отопления и хорошо обслуживается больницами, клиниками, школами, магазинами и транспортными связями.

Спекуляция властей против них объясняется тем, что они живут в окружении новых высотных домов. Но есть другие пятиэтажные дома, которые больше нуждаются в ремонте и сносе, чем этот дом, но они далеко от центра, и властей эти дома не интересуют.

Одним из вариантов для собственников жилья является денежная компенсация, основанная на том, что власти могут дать квартиру с доплатой…. Но многие жители сомневаются, что получат справедливую цену. «С мая этого года мы жили как на пороховой бочке», — говорит Горелева. — Мы не согласны с программой реновации, но оспорить новые законы — это не легкая вещь и добавляет. Мы — граждане, соблюдающие закон, и если государство установило правила ремонта, то мы вынуждены им подчиняться. Но в отношении нашего дома произошло явное нарушение законов и правил. Мы не хотим, чтобы в отношении нас нарушался закон, но нас заставят силой, и мы подчинимся».

Есть распри. Ольга и Василий Лесковы всю жизнь жили в квартире в своём районе. Ссора вспыхнула между соседями, голосовавшими за снос блока, и такими людьми, как Ольга и Василий, голосовавшими против.

Одним из последствий приватизации российского жилищного сектора стало то, что домовладельцы стали отвечать за содержание и содержание своей недвижимости. Для многих людей с низкими доходами, которые не могли позволить себе инвестировать в ремонт и реконструкцию, это стало невозможным бременем. Подавляющее число проголосовавших за снос были соблазненны перспективой получения новой квартиры. Неудивительно, что голосование вызвало значительные трения между друзьями и соседями по противоборствующим сторонам дебатов.

Ольга и Василий Лесковы встретились в школе. Они прожили в своей красиво обставленной квартире 50 лет и видели, как здесь растут их дети и внуки. Они возмущены известием об их выселении. Василий, отставной профессор иммунологии, утверждает одной фразой: «Это чистой воды обман”.

Для Лесковых голосование означало распад общественных связей, на которых люди построили свою жизнь. Мир и гармония в их блоке распались. Возникли споры, атмосфера стала враждебной. Необходимой встречи всех жителей, чтобы решить судьбу своего дома, никогда не случалось, вместо этого люди голосовали индивидуально и скрытно от соседей, иногда под давлением властей.

Человек, который видел обе стороны истории, — Татьяна Буянова, архитектор и градостроитель, живущая в 10 минутах ходьбы от дома Лескова. Ее живописный двухэтажный коттедж расположен на первой береговой линии. Бывший сотрудник одной из девелоперских компаний. Двухэтажный коттедж Татьяны Буяновой тоже запланирован на снос.

Буянова начала подозревать, что в программе реновации речь идет скорее о расширении спекуляций с недвижимостью, чем о каких-либо социальных обязательствах по улучшению жизни людей. Некоторые журналисты, юристы и инженеры говорят, что строительные нормы, в том числе по свету, высоте и близости зданий не соблюдаются, а документальные разрешения на строительство будут наскоро выданы с нарушениями. Когда ее собственный дом, находящийся в хорошем состоянии, был включен в список сноса, Буянова вступила в протестное движение.

“Я не могу понять, как то, что в принципе является хорошей идеей превратилось в ужас и кошмар, — говорит она. — Мои соседи проголосовали за снос. Я была против, но это ничего не изменит. Город не будет говорить со мной. Один из чиновников даже сказал: «Несогласные должны подчиняться! Моя квартира — это все, что у меня есть, и теперь я теряю то, что мне дорого».

Город проходит масштабную реконструкцию. Проживающая в Новых Черёмушках Лючия Штайн говорит: «Я буду защищать свой дом своей грудью». Это сделало её знаменитостью.

Павел Новиков, инженер, живет в бывшем промышленном районе Метрогородок. Его квартира не входит в программу, он подозревает,  потому что стройплощадка слишком узкая, чтобы представлять интерес для застройщиков. Дома с обеих сторон спускаются вниз по наклонной местности.

Член протестной группы москвичей против сноса, он характерен для активистов, которые сопротивляются сносу. Большинство из них обычные люди: пенсионеры, родители-одиночки, новички в политической акции.

“Одна из особенностей протестного движения, — говорит Новиков, —  это то, что оно пробудило в москвичах чувство, что они имеют гражданские права, и они могут сопротивляться вмешательству государства в их частную жизнь”.

Безусловно, чувство незаконного раскулачивания ощутимо, это всем понятно, что принудительные выселения нарушают российскую Конституцию, гарантирующую право на частную собственность.

«В двух словах, программа сноса лишила меня права на дом, — говорит он. — Это заставило меня волноваться и сомневаться в будущем. Я не могу быть уверен, что моя семья и я не будут вынуждены завтра переселиться из дома по воле хитрых чинуш, жадных до денег. Я вынужден изучать законодательство и собирать показания, писать петиции, претензии и апелляции, собирать подписи, чтобы защитить мой дом. И всё это вместо того, чтобы работать и зарабатывать на жизнь”.

Пожилая москвичка, фотограф смотрит вниз из ее нынешней квартиры на частично снесенный район, где она когда-то жила. Она до сих пор помнит хаос переезда: люди паковали свои сумки. Нехотя она переехала в новую квартиру в многоэтажной башне.

«Вид сверху хороший, но я скучаю по птицам и фруктовым деревьям, высоким потолкам и соседям. Кроме того, новая квартира имеет плохую репутацию. Мы заделывали трещины в бетоне. Двери были заменены в течение двух месяцев, и власти обманули меня, включив мой балкон в состав метража общей площади квартиры”.

В километре вниз по дороге находится район, который будет полностью стерт. В соответствии с интерактивной картой Департамента развития Москвы, на которой показаны все объекты, запланированные к сносу, 80 многоквартирных домов будут снесены только в этом одном районе. На сайте также показаны места расположения новых домов монолитных башен и большая площадь земли, на которой построят коммерческое жильё для продажи.

Здесь недалеко от центра города и всего в двух остановках от модного парка Горького и Третьяковской галереи. Земля будет продана в частный сектор, будут построены несколько роскошных башен с квартирами в пентхаусах; есть предположение, что другие участки могут быть переданы непосредственно коммерческим банкам в счёт компенсации долга строительных обанкротившихся компаний.

После 90-дневного периода выселения сроки сноса сами по себе не обнародованы до сих пор, но процесс может быть быстрым: целые дома исчезли за день. В Бутырском районе Москвы можно увидеть развалины недавно снесенных пятиэтажных зданий. С верхнего этажа одного частично эвакуированного квартала улыбается старушка. Квартиры по обе стороны уже пусты, но она не торопится переезжать.

Пустые комнаты внутри квартир в процессе сноса в Крылатском районе. В Крылатском, на северо-западе города, мебель вылетает из бескаркасных окон. В пустых квартирах детские рисунки висят на обоях, а семейные фотографии лежат на полу. Одежда, обувь и керамический принт чьей-то бабушки валяется в куче. Люди похоже  уходили  в  спешке.

На третьем этаже одна обитая входная дверь остается запертой. Жители прикололи к ней записку: “Мы живем в этой квартире. Если вы не понимаете, взгляните на статью 139 Конституции РФ: «Нарушение неприкосновенности жилища»”.

Источник: Guardian

Перевод: Кировское местное отделение МГО КПРФ г. Москвы

Подписывайтесь на наш Telegram, чтобы быть в курсе самых важных новостей. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке и нажать кнопку Join. Также вступайте в наш чат.